http://fabrikaslyoz.rusff.me/ THIS IS FINE ru-ru Sat, 20 Aug 2022 19:23:34 +0300 MyBB/mybb.ru http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=120#p120 <p><span style="font-style: italic">Действительно, чего она там не видела?..</span></p> <p>Андерс почувствовал, как от неожиданности очень больно сводит судорогой челюсть, но глубокомысленно промолчал — наверное, это придавало его лицу еще более замученный вид. Когда-то давно, когда Хоук упрямо стремилась пошатнуть его принципы, двусмысленные фразы составляли весомую часть ее арсенала; сам он метался от чувств к доводам рассудка, амбассадором которого себя безоговорочно считал Справедливость, и <span style="font-style: italic">отчаянно шутил</span> — бесконечно отшучивался на любые ее подкаты, потому что это был самый действенный способ держать себя в руках. Самый нечестный способ. Сейчас ему снова хотелось отшутиться, но только чтобы сгладить атмосферу; Андерс не защищался от Мариан, он хотел оградить их обоих от больной памяти — это было что-то новое и непривычное. Вызывающее кризис жанра. Поэтому он просто посмотрел на нее с <span style="font-style: italic">пониманием</span>, кивнул на не совсем заслуженную благодарность, но спорить тоже не стал. Это тоже было о прошлом, когда он впадал в замешательство от всех тех добрых вещей, которые Хоук делала для него. Сейчас ей достаточно было улыбнуться, чтобы он почувствовал себя оправданным и расхотел объяснять, почему «здорово выкрутился» — это не про его словесную баталию с чистокровным носителем языка, дай ему Создатель долгих лет жизни и учебник по торговому!</p> <p>Тем более говорить со сведенной челюстью все равно оказалось сложно. Поэтому корчмарю досталось лишь выдавленное «<abbr title="Спасибо">Dankesch&#246;n</abbr>» вместо «<abbr title="Спасибо за ваше гостеприимство">Haben Sie vielen Dank f&#252;r Ihre Gastfreundschaft</abbr>», о чем Андерс сожалел ровно пять секунд, пока созерцал его удаляющуюся к стойке спину — так он заработал бы немного очков в копилку «этот парень настоящий андерец, просто ударенный головой», но такие комплименты не стоили усилий. Долгие путешествия по пустыням прекрасно уничтожали чувство собственного достоинства, желание что-либо доказывать и готовность стоять на своем до конца. <br />Он даже не дернулся, когда Хоук прикоснулась к его руке. Странно, что для него это тоже показалось чем-то обыденным; вернее, даже не так. <span style="font-style: italic">Нормальным.</span> Недосказанности отошли на второй план, сейчас они были в первую очередь союзниками, противостоящими пассивной агрессии в придорожных тавернах. <span style="font-style: italic">Семейной парой из невоспитанной жены и придурковатого косноязычного мужа.</span> А ведь раньше казалось, что самые дикие заявления и странные домыслы были особой атмосферой Вейсхаупта, однако&#8230; всему Андерфелсу немного нездоровилось. <br />Ну, Андерс уже давно пришел к такому выводу.</p> <p>— Смотри, — бросил он Мариан вполголоса, пока они поднимались по лестнице. — Если нужно, я могу попытать счастья еще раз. Но только когда поем, голод сокращает мой словарный запас.&#160; &#160;<br />Эта шутка была убийственно серьезной — Андерс действительно почувствовал себя отупевшим от усталости и пустого желудка. Марта болтала что-то про недавнюю уборку и лучшие условия, но ей, в отличие от ее своенравного муженька, не нужно было давать осознанные ответы — рассеянно улыбаясь, Андерс шарил глазами по комнате в поиске какой-нибудь дополнительной койки, ведь не могло же все быть так&#8230; окончательно по-семейному?<br />Разумеется, могло.</p> <p>— <abbr title="Спасибо за ваше гостеприимство,">Haben Sie vielen Dank f&#252;r Ihre Gastfreundschaft,</abbr> — выдал он наконец-то, едва подвинув челюстью из стороны в сторону. Возможно, Марта даже не услышала его лингвистический триумф, но после ее двусмысленной мимики Андерс вряд ли хотел встречаться с ней глазами. За восемь лет в изгнании он нередко сталкивался с неудобными обстоятельствами, представлялся разными людьми, выкручивался из опасных положений, да и в принципе видел некоторое дерьмо, но&#8230; теперь у него появились особые условия. Хуже того, считаться с ними приходилось в первую очередь; проблема была не в Мариан, проблема была в давно утраченном ощущении общности.<br />Хотя вне поля зрения хозяев таверны союзниками они больше не были. Четыре стены как будто издевательски посмеивались: даже в раскаленной пустыне больше личного пространства, правда? А как тебе эта чудесная кровать? О чем собираетесь поболтать за ужином, дорогие гости? Может, обо всех тех <span style="font-style: italic">недосказанностях</span>, которые не разрешились между вами даже после всех пылких объяснений — не пора ли разругаться вдрызг в этой обители уюта и праведных семейных ценностей?&#160; <br />К счастью, Андерс имел к такому иммунитет. Ему столько лет говорил гадости Справедливость, что какие-то стены казались мелкой неприятностью; им он, по крайней мере, не собирался делать никаких губительных предложений вообще.</p> <p>— Про еду, — успокоил он Мариан, стягивая с плеч перьевую накидку и без восторга оценивая ее состояние. После всего пережитого накидка выглядела изрядно облысевшей, зато гораздо больше соответствовала окружающей атмосфере; никаких излишеств, только суровость и какая-то гнетущая местная безысходность. Крепко сбитый стул у стены, на который он сел, на первый взгляд казался не менее неприветливо-суровым, но после пустыни можно было смело засунуть любые предрассудки о комфорте куда подальше. После всех этих восьми лет.</p> <p>Он вытянул ноги, хрустнув коленями, и со вздохом запрокинул голову. Мерная возня Мариан и ее голос имели какой-то умиротворяющее влияние, особенно когда эти разговоры были бесконечно далеки от их обсуждений в Вейсхаупте, а не очень-то гостеприимные хозяева не собирались казнить его в финале, например.<br />Спать хотелось больше, чем жить. Или сначала все-таки поесть.</p> <p>— Вода&#8230; — протянул Андерс скептически, устало прикрыв глаза. — Ты уверена, что у <span style="font-style: italic">этих</span> не найдется лохани для счастливой дружной семьи, потому что сам Создатель не велел мыться по очереди?</p> <p>Ворчливое настроение после долгой дороги снова напомнило ему о Справедливости, потому что именно так тот возмущался в его голове, если не мог привести весомых аргументов. Когда-то это было даже смешно, пока не стало слишком серьезным — к счастью, в свои ироничные опасения Андерс не вкладывал далеко идущих планов и мог описать их коротким и емким словом «нытье».</p> <p>— Извини. Просто иногда смотрю на андерцев и думаю: а вдруг кто-то из них мой дальний родственник? Это же кошмар.</p> <p>Он сел ровно, чтобы Мариан не приходилось общаться с его задранным к потолку подбородком — ноги пришлось убрать буквально в тот же момент, ведь в комнату бесшумно вплыла Марта с подносом, напевающая какой-то смутно знакомый мотив. Единственное преимущество ее незнания торгового было в том, что она бы явно не поняла, о чем Андерс говорил до этого, даже если бы услышала часть фразы. Марта казалась хорошей женщиной, и он не хотел ее обижать.</p> <p>— <abbr title="Надеюсь, что вам и вашей супруге все понравится. Приятного аппетита!">Ich hoffe, dass Ihnen und Ihrer Frau alles gef&#228;llt. Guten Appetit!</abbr><br />Очевидно, что постояльцы бывали здесь нечасто, и она как будто пыталась вывалить на странноватых путешественников всю свою нерастраченную заботу — порции были такими щедрыми и так чудовищно вкусно пахли, что приходилось прилагать немалые волевые усилия, чтобы не решиться отложить некоторые бытовые вопросы на потом. Но он понимал, что тогда придется искать ее после ужина, и по закону подлости корчмарь обязательно окажется где-то рядом, и Андерс проиграет в этом ожесточенном словесном противостоянии, потому что&#8230; ну, он проиграл уже в тот момент, когда впервые открыл здесь рот? </p> <p><abbr title="Спасибо. Вы могли бы нагреть воды? Пожалуйста.">— Danke. K&#246;nnten Sie das Wasser erhitzen? Bitte.</abbr><br />Марта закивала, и Андерс ей улыбнулся &#8211; за этой улыбкой были спрятаны напряженные попытки бегло перебрать весь свой словарный запас, чтобы не пугать учтивую хозяйку страшным выражением лица. Он бросил короткий взгляд на Мариан, в который хотел вложить и «я сейчас разберусь», и «может получиться херня» одновременно.<br /><abbr title="А что насчет пса? Он нездоров и уже немолод. Ему будет лучше здесь.">— Was ist mit dem Hund? Er ist ungesund und alt. Es wird ihm hier besser gehen.</abbr><br />Марта всплеснула руками, как будто Андерс сообщил ей, что Шустрик при смерти — он засомневался, подобрал ли слова правильно, но уже поздно было что-то менять. <br /><abbr title="Ох, какая жалость. Мой муж считает, что собакам не место в доме. Но я обязательно поговорю с ним об этом, заодно и покормлю вашего питомца &#8211; не бойтесь, я в любом случае о нем позабочусь.">— Oh, was f&#252;r ein Mitleid. Mein Mann glaubt, dass Hunde keinen Platz im Haus haben. Aber ich werde sicher mit ihm dar&#252;ber reden und gleichzeitig dein Haustier f&#252;ttern — keine Angst, ich werde mich auf jeden Fall um ihn k&#252;mmern.</abbr><br />Она оставила поднос, вытирая руки о передник, и озадаченно удалилась из комнаты — очередное вежливое «danke» уже как будто ее не интересовало. Андерс более-менее понял ее слова, и это обнадеживало; возможно, здесь получится устроиться даже лучше, чем могло показаться поначалу.&#160; </p> <p>— Отделался малой кровью, — сообщил он Мариан, забирая свою порцию и разламывая хлеб. Волевые усилия предательски пошатнулись, и похлебку он попробовал прежде, чем продолжил говорить. — Вода будет, а Шустрика покормят. Отвечая на твой вопрос — тот конкретный андерец, который корчмарь, не в восторге от собак. Но Марта нам вроде сочувствует и даже решила попытаться его переубедить. Сомневаюсь, что это вообще возможно. <br />Марта явно себе не льстила — готовила она действительно хорошо. До невозможного хорошо, если принимать в учет их голод, и все-таки Андерсу что-то ощутимо мешало наслаждаться моментом.<br />Вернее, он прекрасно осознавал, что именно.</p> <p>— Ты уверена, что мне стоит оставаться здесь? Может быть, лучше...</p> <p>Он замолчал, не договорив, потому что говорить об этом было очень странно. Раньше у них не существовало запретных тем, они могли обсудить любые неудобства; совсем недавно — самозабвенно высказывали друг другу все накопившееся за долгие годы, и там было не стыдно не задумываться о подборе фраз. Но теперь его красноречие размашисто спотыкалось о бытовые мелочи — хотя вряд ли единственную в комнате кровать можно было называть «мелочью», а не «трагедией жестокого разочарования в этих религиозных баранах».</p> <p><span style="font-style: italic">«Чего я там не видела, <br />в конце концов».</span></p> <p>Андерс потер переносицу.<br />Хорошо, что похлебка была уважительной причиной для незаконченных предложений.</p> mybb@mybb.ru (Андерс) Sat, 20 Aug 2022 19:23:34 +0300 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=120#p120 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=119#p119 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p><span style="display: block; text-align: center"><strong>Список достижений</strong><br /><span style="font-size: 10px">выдаются лучшим работникам стеклозавода</span></span></p></blockquote></div><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="http://upforme.ru/uploads/001b/66/fc/3/52496.png" alt="http://upforme.ru/uploads/001b/66/fc/3/52496.png" /><br /><span style="font-size: 12px"><strong>Темнейшее подземелье</strong></span><br /><span style="font-size: 8px">вернитесь из экспедиции на Глубинные тропы</span></span></p></td><td><p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="http://upforme.ru/uploads/001b/66/fc/3/417661.png" alt="http://upforme.ru/uploads/001b/66/fc/3/417661.png" /><br /><span style="font-size: 12px"><strong>Оружие Справедливости</strong></span><br /><span style="font-size: 8px">получите серьезные физические увечья</span></span></p></td><td><p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="http://upforme.ru/uploads/001b/66/fc/3/495872.png" alt="http://upforme.ru/uploads/001b/66/fc/3/495872.png" /><br /><span style="font-size: 12px"><strong>Все в порядке</strong></span><br /><span style="font-size: 8px">пройдите через эмоциональную мясорубку</span></span></p></td><td><p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="http://upforme.ru/uploads/001b/66/fc/3/20153.png" alt="http://upforme.ru/uploads/001b/66/fc/3/20153.png" /><br /><span style="font-size: 12px"><strong>Stardust Crusaders</strong></span><br /><span style="font-size: 8px">доберитесь до Андерфелса</span></span></p></td></tr></table><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="http://upforme.ru/uploads/001b/66/fc/3/867492.png" alt="http://upforme.ru/uploads/001b/66/fc/3/867492.png" /><br /><span style="font-size: 12px"><strong>Я протестую!</strong></span><br /><span style="font-size: 8px">выиграйте судебное дело в Вейсхаупте</span></span></p></td><td><p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="http://upforme.ru/uploads/001b/66/fc/3/218564.png" alt="http://upforme.ru/uploads/001b/66/fc/3/218564.png" /><br /><span style="font-size: 12px"><strong>Ходячие мертвецы</strong></span><br /><span style="font-size: 8px">переживите встречу с Восставшим из мертвых</span></span></p></td><td><p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="http://upforme.ru/uploads/001b/66/fc/3/724785.png" alt="http://upforme.ru/uploads/001b/66/fc/3/724785.png" /><br /><span style="font-size: 12px"><strong>Спасибо, но нет</strong></span><br /><span style="font-size: 8px">вам удалось устоять перед искушением (но какой ценой...)</span></span></p></td><td><p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="http://upforme.ru/uploads/001b/66/fc/3/21314.png" alt="http://upforme.ru/uploads/001b/66/fc/3/21314.png" /><br /><span style="font-size: 12px"><strong>Кошачья горжетка</strong></span><br /><span style="font-size: 8px">получите неожиданный подарок</span></span></p></td></tr></table> mybb@mybb.ru (Мариан Хоук) Sat, 18 Dec 2021 11:34:26 +0300 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=119#p119 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=117#p117 <p>Весь Киркволл знал, что монна Хоук &#8211; женщина занятая. <br />Не в плане семейного положения - к глубочайшему сожалению стареющей матушки, которой до сих пор не довелось понянчить своих внуков, - но&#8230;</p> <p>Нельзя отрицать, что занята она была капитально. Хоук все еще не понимала, где она должна была найти время на просиживание штанов в своем большом поместье и безудержные кутежи, если каждый день ее вызывали в Крепость наместника с нижайшими просьбами разрулить какое-нибудь дерьмо. Ясно было только одно: внезапно свалившееся на голову (то есть, добытое потом, кровью и потерей родного брата) богатство не освобождало Мариан от моральной ответственности перед городом, который был домом если не для нее, то хотя бы для ее матери. </p> <p>Папа говорил, что сильные должны помогать слабым &#8211; и отправлял Хоук к ворчливому старику Барлину собирать урожай брюквы. Что старшие должны защищать младших &#8211; и наказывал присматривать за братишкой и сестренкой, пока его нет. Что те, кого Создатель одарил непочатым краем ресурсов и талантов, должны пользоваться ими во благо &#8211; и умер, не успев ей ни на что указать, но Мариан правильно истолковала посыл и теперь на тяге фантастического альтруизма служила Киркволлу.&#160; </p> <p><span style="font-style: italic">Ах да, альтруизм,</span> думала Хоук здесь и сейчас, поднимаясь с грязной земли, <span style="font-style: italic">скорее, фантастический идиотизм.</span></p> <p>В первые часы этого спонтанного похода она еще не задумывалась о том, зачем они здесь и нахрена: раньше все их вылазки на Расколотую гору заканчивались быстро и безболезненно, и им не приходилось лезть выше алтаря, на котором Мерриль однажды выпустила стремную ведьму из амулета, контрабандой провезенного Хоук в Киркволл. </p> <p>В этот же раз все пошло наперекосяк с самого начала. В лагере долийцев им нахамил мастер Айлен, воспользовавшись тем, что с ними не было Мерриль, и рядом не оказалось Хранительницы Маретари, которая могла бы вступиться за чужаков; на подступах к подъему в гору их покоцали гигантские пауки, расплодившиеся после зимней спячки; а еще выше, уже ближе к туннельным пещерам, на них насели одержимые скелеты: атаку успешно отбили, но потом Хоук поскользнулась на тропинке и позорно шмякнулась жопой в грязь, из-за чего радость от победы немного смазалась.&#160; &#160; &#160;</p> <p>Подъем обещал быть изнурительным. Они не нагрузили себя палатками, потому что на пути к вершине было множество полых пещер, в которых можно было разжечь костер и переждать ночь, укрывшись от пронзительного ветра, но им все еще приходилось тащить с собой запас еды и припарок &#8211; последние единогласным решением были скинуты на Андерса как на самого аккуратного в их отряде.&#160; </p> <p>В этот безрадостный день ее радовало только одно: ее запачканную грязью спину прикрывали самые стойкие, отважные и надежные напарники. Авелин в полном доспехе молча и уверенно шла вперед, не зная усталости: на ее лице читалась решительность капитана городской стражи, который идет раскидывать охуевших бюрократов. Варрик выглядел не так бодро, но ему хватало сил на то, чтобы подхватывать сомнительные шутки Мариан и подбадривать их на пути к победе, брезжащей на затянутом дождями горизонте. Про Андерса говорить было нечего, потому что если бы не Андерс, то они полегли бы еще во время сражения с пауками-переростками, позорно истекая кровью. </p> <p>Иногда Хоук было достаточно бросить на него красноречивый взгляд &#8211; <span style="font-style: italic">«ты только посмотри на это дерьмо, я не помню такого даже в Ферелдене»</span>, - чтобы воспрять духом. После неудавшейся ночи Первого дня, отпечатавшейся в ее памяти большой красной кляксой, стало ясно одно: Андерс достиг потрясающих успехов в сохранении хороших отношений с людьми, которых грубо бросал. Иначе Мариан не могла объяснить, почему после того сокрушительного фиаско ей все еще хотелось проводить с ним время (принимать за возможное объяснение его животный магнетизм и потрясающий профиль она отказывалась).</p> <p>На самом деле, почти ничего не изменилось &#8211; по крайней мере внешне. Утром второго дня, который в народе носил звание Дня Великого Похмелья, Хоук спустилась вниз и поприветствовала собравшееся за обеденным столом семейство, делая вид, что не помнит ничего из прошедшей ночи. Еще несколько дней спустя она заглянула к Андерсу в лечебницу &#8211; занести порцию горячего пирога, подразнить Горжетку, поругать храмовников на чем свет стоит и обменяться последними новостями, - чтобы убедиться, что он истолковал ее поведение правильно (неправильно). </p> <p>А потом все вернулось на круги своя. </p> <p>Мариан все так же помогала Андерсу таскаться за травами, заглядывала к нему на чай и звала его на вылазки &#8211; прямо как сейчас, - но перестала хаотично метаться из крайности в крайность. Ее двусмысленные остроты никуда не делись, но сбавили в градусах любовного отчаяния. Безответная влюбленность хороша тем, что ее легко спрятать &#8211; как козырь в рукаве, как оружие, о котором не подозревает твой противник; чаша терпения Хоук была полна, но в ней еще хватало места, чтобы продолжать брать эту крепость измором (чутким вниманием, безграничной нежностью &#8211; если бы Варрик мог заглянуть в ее голову, то он смог бы позаимствовать пару красивых метафор для своих любовных рукописей). </p> <p>Хоук так замечталась, что не заметила, как они угодили в очередную засаду. Несмотря на то, что Мариан шла последней, в бой она вступала самой первой. После махача со скелетами Хоук устало присела на камень, размазывая по лицу грязь и дождь: темная челка грустно облепила белое лицо и прикрытые веки.&#160; </p> <p>Так вот, возвращаясь к вопросу «зачем и нахрена». Однажды Хоук сказала Авелин о том, как же глубоко, катастрофически и бесповоротно она заебалась каждые два дня подниматься по многочисленным ступенькам Крепости только для того, чтобы поздороваться с наместником и выслушать очередную тираду о борзых кунари. Авелин истолковала ее жалобы превратно и предложила вместо этого подняться на Расколотую гору &#8211; мол, единственный торговый путь через горы оккупировала какая-то нежить, купцы жалуются, что до них не доходят товары, хорошо было бы разобраться, <span style="font-style: italic">«ну же, Хоук, сделай хоть что-то для этого города»</span>. Мариан согласилась.</p> <p>Собственно, нах&#8230; </p> <p>- Хоук? Выглядишь уставшей, - Авелин крепко сжала ее плечо, силком выдернув из странного оцепенения. - Сделаем привал? <br />Мариан потерянно поморгала ей, крепко стискивая посох, и помотала головой, поднимаясь с камня. <br />- Не, нормально. Просто тут воздух странный, мы же впервые так высоко. Найдем место получше и отдохнем.&#160; </p> <p>Дышалось и вправду тяжело. Скорее нет, не так: дышать она могла, но не полной грудью &#8211; ни один вдох не приносил насыщения. В любой другой ситуации Хоук отшутилась и списала бы одышку на свой вес &#8211; за год она немного набрала на регулярном аристократическом питании, снова округлившись там, где надо, - но внутреннее чутье подсказывало ей, что дело в другом. Тяжело опираясь на посох, она, как и учил ее отец когда-то, пыталась прислушаться к тонкой связи между собой и Тенью: и хоть Мариан не могла похвастаться чутким слухом, связующая нить дрожала и звенела от избыточного натяжения &#8211; недобрый знак.</p> <p>- Ты же тоже это чувствуешь? &#8211; пропустив Варрика и Авелин вперед, Хоук замедлила шаг и поравнялась с Андерсом, бросив на него сложносочиненный взгляд. &#8211; Лучше меня. Если не ты, то&#8230;</p> <p><span style="font-style: italic">«&#8230; тот, кого нельзя называть, потому что иначе он может вылезти из твоей головы и пристукнуть меня посохом».</span></p> <p>В последнее время их общение все больше напоминало длинный разговор, который начался много месяцев назад, когда в один прекрасный день они поздоровались друг с другом как обычно, а потом не увидели необходимости прощаться, потому что, наконец, поняли &#8211; они все равно пересекутся на следующий день. Такое взаимопонимание больше не льстило; оно грело ровно и помогало крепко стоять на ногах, и Хоук уже почти удалось убедить себя в том, что это все, что ей нужно от этой жизни (от Андерса в частности). </p> <p>- Ты мне рассказывал про Черные болота, помнишь? Как вы провалились в Тень тогда, - Мариан поморщилась, вытаскивая посох из чавкающей грязи. &#8211; Теперь мне кажется, что в местах, где Завеса тоньше, всегда творится какая-нибудь хрень, никаких исключений.</p> mybb@mybb.ru (Мариан Хоук) Fri, 17 Dec 2021 21:21:18 +0300 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=117#p117 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=114#p114 <p>Говорят, в некоторые моменты жизни ты вдруг понимаешь, что окончательно выложил все карты, у тебя больше не осталось ни изящных решений, ни даже паршивых вариантов — и вот она, легковесность в руках, прогоревший дотла пепел в воспоминаниях и сквозняк в выбоинах сердца, когда все вокруг делается незначительным и тщетным, а весь этот мир становится тебе невраждебен и абсолютно понятен. С пониманием приходит бесцветное умиротворение: тогда ты наконец-то оказываешься смиренно-спокоен, не отдаешься на растерзание противоречиями, баюкаешь восхитительную пустоту внутри. Садишься на эту пыльную землю и все. Хватит. Что толку горевать об ушедшем, если сейчас у тебя и право на неожиданную беспечность, и на бесстыдное «я сделал все, что мог»?&#160; &#160; &#160;<br />Совершенное принятие. Терять уже совсем нечего, поэтому нечего и бояться.<br />Вот только Андерс был готов утверждать: те, кто об этом говорят, попадали в какие-то другие моменты. <br />Как же этим засранцам повезло.</p> <p>Он ни на что не надеялся, но думал: когда он отпустит все недосказанное, пусть ему станет хоть немного проще осознавать свои потери. Не из жалости к самому себе — из жалости нужно было как раз оставаться со Стражами, их волновали формальности, а не его противоречивая личность, — а потому, что между ним и этим осознанием больше нет никаких преград.<br />Он объяснился до последнего слова, поборов и приструнив то малодушие, которое по пятам ходило за ним с самого Хоссберга, не отвернулся первым, не поперхнулся своим пронзительным желанием-просьбой, вместо того, чтобы просто смириться и отпустить. <br />Достиг своего предела. <br />И вот тут пригодилось бы умиротворение, но оно, вестимо, одолевает более везучих: у Андерса появилось ощущение, будто он рванулся с места и слепо пронесся сквозь ветки и бурелом, а теперь застыл как вкопанный и все, в ушах у него стучит кровь, боковое зрение издевательски плывет, дышать снова нечем.<br />Эти мгновения длились вечность. Глаза, в которые он смотрел — единственная постоянная точка, пока внутри расползалось что-то безликое и давящее. Отрешенное. Между ними больше нет секретов, они переворачивают эту андерфелскую страницу, но если дальше не будет ничего&#8230;<br />То ничего. Нельзя заставлять кого-то следовать твоим путем, особенно если ты предатель и отступник, что он может еще сказать?</p> <p>Прохладные и невесомые пальцы Мариан у его горячей щеки чувствовались как удар.<br />Только чувствовались — ему не могло быть больно, но сделалось щемяще-странно (не страшно, потому что это уже не страх, бояться нужно было раньше); Андерс не дернулся только потому, что одеревенел от неожиданности. Слова — шершавые и оскольчатые, как утекающий сквозь пальцы мелкий песок — до него не доходили, и он просто закрыл наконец глаза. В лице Хоук мелькало что-то такое, отчего он растерянно решил: они врут.&#160; &#160;<br />Хотел нервно улыбнуться — видишь ли, меня хватило только до конца моей пламенной речи, больше я не выдержу и не смогу.<br />Может, даже бессильно опустить руки.<br />Но это прикосновение прикипело к нему намертво — живое, настоящее, слишком трепетное для того, кто хочет просто сказать «нет», и по нему Андерс понял: Мариан не прощается. <span style="font-style: italic">Она не прощается. И он наконец-то ее услышал, и можно открыть глаза, и чуть крепче сжать ее плечи — милая, не нужно этих слез.</span><br />Вот тот момент, когда все дурное прошло.</p> <p>&#8230;Конечно, он понимал, что они не квиты. И никогда не будут. Если бы он просто разнес по камешкам Церковь, это было бы еще полбеды; но что делать с тем временем, которое Мариан потратила на его поиски, пока он не оглядывался назад?<br />Теперь Андерс знал. И пусть даже страшно в это не верил, пусть сомневался, что такое вообще реально, — как, как можно так быстро проникнутся осознанием, что в этих тяжелых днях ты все-таки сделал что-то не зря? — но подтверждение этого знания дорого стоило. В этот раз он останется рядом, потому что однажды его уверенность уже сломалась, чтобы теперь стать сильнее и тверже.<br />Только сердце беспокойно трепыхалось где-то у самых лопаток.<br />Хоук ведь права: куда им, таким потерянным, что же с ними будет?</p> <p>— Неважно, куда мы пойдем, — отозвался Андерс наконец, и голос у него больше не был ни отчаянным, ни твердым. У него не осталось в достатке душевных сил, чтобы уверенно держать лицо, но это больше не имело значения. Ничто не имело, кроме Мариан и ее чудесных рук; где-то на задворках сознания он не сдерживался и прижимался к ним губами, теперь эта мысль успокаивала его, даже если не имела реального воплощения. — Об этом можно подумать потом.</p> <p>Он едва не усмехнулся. Опять вспомнил, как сам-то и не подумал, что собирается сделать, если Мариан откажется от его слов. Не потому, что был слишком уверен в себе; понятно, что не был уверен совсем. Он просто шагнул в развернувшуюся пропасть, а там уже будь что будет — или то правильное, к которому он вдруг дошел через годы бессмысленных скитаний, или безумство храбрых и все-таки конец.<br />Сейчас Андерс с запоздалым удивлением осознал, что не разбился окончательно, а внизу не бездонная яма, не огненное жерло из угрызений совести и утраченных возможностей, и даже не бесконечные лестницы Вейсхаупта, по которым только кубарем вниз.<br />Твердая земля. И по этой земле ему больше не придется бежать от самого себя, потому что изнурительно долгий путь, начавшийся со слов Мариан Хоук восемь лет назад, заканчивается здесь и сейчас. И он так бесповоротно жив. И она больше не вменяет ему в вину все то, о чем говорила на псарне — нет, о таком нельзя будет легкомысленно забыть, он не тешил себя пустой надеждой и принимал это со спокойствием, — но позволяет просто оставаться рядом. После того горького разочарования, которое развело их по разным концам этого больного мира, и после которого, казалось, больше не о чем будет говорить — позволяет сделать все, на что хватит сил. Благодарность порой не измеряется никакими громкими словами, это Андерс осознал тоже.<br />Он ведь и в самом деле пошел бы с Мариан даже до Киркволла, и это было не то хваленое «пропади все пропадом, мне уже все равно».</p> <p>Завтра он проснется человеком, который однажды потерял все во имя своих непримиримых убеждений — как всегда. Человеком, который пересилил себя и отпустил вечно протянутую к нему руку с безнадежностью и решительностью безумца, прежде чем воплотить свой страшный замысел — этого не стереть.<br />Но теперь он может вновь прикоснуться к ней, и вот такого не было слишком давно.</p> <p>Он еще долго будет к этому привыкать.</p> <p>— Я хочу, — коротко уронил Андерс в ответ, потому что односложное было сейчас вершиной его самовыражения.&#160; Снова улыбнулся, рассеянно и глупо.<br />Действовать всегда получалось лучше, чем говорить.</p> <p>Оцепенение и неловкость были бессильны, когда дело касалось целительства: здесь он контролировал себя лучше, и никакие терзания больше не могли его остановить. Он повернул голову, быстро растер онемевшую руку, придирчиво осматривая предмет своего внимания.<br />Царапина на щеке Мариан затянулась, начинала бледнеть — ему необязательно было ее трогать, она не была опасна и заживала хорошо. Но она оставалась. Как напоминание об их встрече, где не было места ни пониманию, ни попыткам объясниться, и Андерс больше никогда не хотел видеть свидетельства того дня.<br />Он с затаенным ощущением счастья убрал ее совсем.<br />Создатель, неужели иногда и вправду бывает так легко жить?...</p> <p>— Она бы скоро сошла сама, — сказал он вполголоса, будто обсуждал что-то сакрально важное, и убрал руку. — Я хотел сделать это раньше, но не осмелился бы. Тогда, перед судом&#8230; я думал, это станет последним, о чем я позволил себе мечтать.</p> <p>Когда-то давно на Рваном берегу он точно так же убрал царапину со щеки Мариан Хоук. Они были молоды, вполне веселы и еще не раздавлены Киркволлом, а этот поступок был не просто знаком дружбы, но зарождающимся доверием. После это доверие протянулось между ними, как крепкая нить понимания, и это было много больше, чем он заслуживал на самом деле. Потому что через несколько лет Андерс отпустил эту нить и просто смотрел, как она утопает в копоти и крови, и думал об этом постоянно — после.<br />Сейчас вдруг настало невероятное время, когда он мог позволить себе вспоминать не только темные времена. <span style="font-style: italic">Возвращаться к истокам и начинать заново.</span><br />Дело было в этом — и только в нем.<br />Лицо Мариан он считал бы красивым с любыми несовершенствами.</p> <p>«Ты как будто совсем не изменилась, и от этого мне так больно и так хорошо».<br />«А я — как старый дурак, который смертельного устал от себя самого и все решался торжественно уйти на покой, но столкнулся с прошлым лицом к лицу и вот, все-таки передумал».<br />«Ты всегда знала, что следует делать с моим упрямством. Это не всегда помогало, но сейчас я стою напротив тебя и верю, что ты ни капли не сожалеешь, что расстроила мне и монне сенешалю тот восхитительный суд».<br />«Может, я тоже скоро перестану об этом жалеть. Совсем».</p> <p>Сколько пройдет времени, прежде чем они заново выстроят крепкий мост из доверия, научатся слушать и выговорятся о всех злоключениях, которые пережили за это время? Сколько раз успеют споткнуться о прошлое, сколько раз нечаянно вскроют душевные раны и сколько будут обратно их лечить?<br />Столько, сколько нужно.<br />Андерс не боялся.</p> <p>Потому что он врал себе всякий раз, когда надеялся, что его выдержки хватит, чтобы отпустить Мариан опять. Пока ее не было, он существовал в небытие — и если ему порой не хватало Справедливости с его обвинительными речами, то ее не хватало еще больше.<br />Каждую секунду из этих долгих восьми лет.</p> <p>Он покачал головой, понимая, что сделал все еще недостаточно. Если он опять отступит, то никогда себе не простит.</p> <p><span style="font-style: italic">Сейчас.</span></p> <p>И тогда Андерс обнял ее.<br />Так бережно, как не обнимают друг друга пылкие любовники или близкие друзья, не познакомившиеся с предательством, и в этом объятии было все: и его невысказанные страхи, и горечь, и боль, и усталое понимание, и готовность встретить новый день. Обещание беречь то, что осталось, и что теперь непозволительно будет разрушить. <span style="font-style: italic">Бесконечная благодарность.</span><br />Он вытер мокрую щеку тыльной стороной ладони. Ему нечего было стыдиться, но он все равно был рад, что Мариан сейчас не видит его лица.</p> <p>Вокруг плавилось золотистое солнце, залившее ярким светом горячий песок, и стояла тишина, и продолжался ленивый мирный день.<br />И высокое небо простиралось над их головами.</p> mybb@mybb.ru (Андерс) Tue, 14 Dec 2021 22:23:01 +0300 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=114#p114 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=103#p103 <p>У Андерса было несколько мгновений, чтобы сказать «стойте».<br />У Андерса была возможность передумать — резко и постыдно, но пусть даже так — однако он ею не воспользовался. Уверенность, которая вырастала из ниоткуда, переплелась корнями с чувством обязанности и не давала сдвинуть ее с места: он бы не простил себе&#160; колебания в тот момент, когда уже выбрал и огласил сторону.<br />Он все решил. Его утверждение теперь не пошатнется; Справедливости нет, никто не сможет рассудить, правильно он поступает или наоборот, потому что не существует никакого кодекса для предателей и пропащих.<br />Когда Верховный Констебль задал вопрос, он отвечал на него так, будто не имел никаких сомнений — даже если посомневаться все-таки стоило.<br />Значит, он и в самом деле готов отказаться от своих интересов.</p> <p>«Страж Андерс будет передан правосудию Киркволла».&#160; &#160;</p> <p><span style="font-style: italic">Так просто?<br />И никто ведь даже не шутит.</span></p> <p>Андерс медленно кивнул. Лицо Мариан, на которое он так упорно старался не смотреть, мелькнуло перед глазами каким-то слишком бледным пятном, и ему вдруг захотелось спросить — без иронии и язвительных интонаций, без попытки задеть и обидеть, просто спросить: выходит, Мариан Хоук, ты тоже знаешь меня хуже, чем казалось?<br />Эта непрошеная мысль отдалась только горечью. Может, спустя прошедшее время уже никто никого не знает и этим решением они только сильнее мучают друг друга вместо того, чтобы найти наконец силы отпустить. Но Андерс не хотел в это верить — не мог, наверное, пусть даже давно променял надежду на менее жестокое отсутствие ожиданий.<br />Просто они совершили это вместе, даже не сговариваясь. Это было&#8230; хотя бы что-то.<br />Его отчаянию хватало и мелочей, чтобы продолжить балансировать на грани.</p> <p>Единственной, у кого до сих пор хватало сил на протест и упорство, оставалась сенешаль Айне. Андерсу не хотелось ее успокаивать — переживет ведь она как-нибудь, что потерпела поражение при многочисленных зрителях, — но очень хотелось заметить: нет нужды беспокоиться за побег, ему все равно некуда и незачем больше идти. Разве что вернуться обратно, под стены Вейсхаупта, или продолжать лечить нуждающихся и ждать какого-нибудь другого закономерного финала. <span style="font-style: italic">Снова ждать.</span><br />Сложно признаться, но он уже и целительством заниматься устал. Андерс отгонял мысли об этом уже давно, задумывался только поверхностно и неуловимо, зато в ожидании процесса успел поразмышлять вдоволь — пока не изобрели микстуру от всех болезней, у этого дела не существовало конечной точки. Той четкой границы, после которой можно было бы снять с себя обязательства и с чистой совестью заявить: вот и все, я умываю руки, я не могу сделать больше, потому что никакого «больше» теперь не существует. Наверное, именно поэтому он не вскрыл себе горло самостоятельно — когда тебя под буквой закона убивают другие, сложно применить обвинения в равнодушии, зато легче оправдаться перед самим собой.<br />А еще монна Хоук не поступит так опрометчиво. Об этом не нужно беспокоиться тоже.<br />Она ведь уже отпустила его однажды, и спустя восемь лет их встреча была не о презрительных взглядах и даже не о безразличном молчании — нет, Мариан точно не сделает такого во второй раз. А если бы эта история была об обоюдном милосердии, никто не увидел бы ее сегодня в зале суда, с какой стороны ни погляди.</p> <p>На стороне, с которой смотрел Верховный Констебль, Андерса теперь ожидали только долгая дорога к неизвестному и все еще голодное до воспоминаний чувство вины. Вот и все. Раньше он думал, что после таких слов останется только прощаться в последний раз, однако вышло совсем иначе.</p> <p>«Страж Андерс будет передан правосудию Киркволла».&#160; &#160;</p> <p><span style="font-style: italic">Как он и просил.<br />Так будет правильно.</span></p> <p>Вот и все, Мариан, теперь ты можешь делать то, что посчитаешь нужным; не каждому дается шанс что-то переиграть, ему вот так и не подвернулся, да и Создатель с ним. Андерс мог бы ужаснуться, что в своем бессилии дошел уже до того, что начал принимать компромиссы, но вот только произошедшее — не компромисс; разумнее было бы заключить сделку, где Стражи казнят дезертира согласно своим порядкам, а Защитница увозит в Киркволл его голову и водружает куда-нибудь на крепость наместника — правосудие свершилось, ваши горести отомщены, спите спокойно.<br />Забавно, но смеяться больше не хотелось. Нужно было сделать это вовремя.</p> <p>Андерс поднял отяжелевшую голову, посмотрел на Хоук внимательно, будто надеялся что-то прочитать на ее лице, но вдруг передумал. Потом перевел взгляд на всех остальных.</p> <p>Наверное, он впервые увидел их именно в этот момент: не проскользнул равнодушным взглядом по веренице безликих макушек, не покосился в поисках единственного знакомого лица, не уставился куда-то в свободное пространство между, а <span style="font-style: italic">увидел</span> — разномастную публику, в замешательстве смотрящую вниз. Услышал отголоски оживленных переговоров по рядам, прислушался, будто это имело хоть какое-то значение. Они обсуждали решение Констебля, обсуждали его, Защитницу Киркволла, их обоих, и Андерс впервые с момента начала суда почувствовал себя настолько нелепым, потерянным и чужим.<br />Сначала он был подсудимым. Это было так же просто и очевидно, как и его обязанность ответить за совершенные преступления ценой собственной жизни, раньше он часто вырисовывал в мыслях этот момент; смерть не была красива, уж целителю бы не знать, поэтому его не волновала внешняя сторона вопроса — только предшествующие обстоятельства. Но таких оскорбительных для здравого смысла развязок он не нашел бы даже в своей голове.<br />Теперь его статус претерпевал разительные изменения. Бывали ли раньше в этих стенах прецеденты, где преступник сам выбирал свой приговор и выходил из зала суда не как поверженный, но и не как победитель? Андерс не особо осознавал, как его следует называть; сапожник без сапог, одержимый без тайной личности, подсудимый без суда? Даже сейчас, когда его больше не удерживали здесь силой и не требовали отвечать за смерти по закону <span style="font-style: italic">(Справедливость — не оправдание, если бы Мариан не противопоставила этому преступлению более тяжкое, они бы не пошли у нее на поводу)</span>, он все равно не был свободен. Впрочем, как и всегда. Раньше он не мог избавиться от Круга, потом вляпался в Серые Стражи, после спутался со Справедливостью, стал преступником континентального масштаба, попал под суд и&#8230;<br />Ушел с Мариан Хоук как обязавшийся ответить перед Киркволлом. Как обязавшийся по собственной воле сделать что-то, чтобы ей было проще его простить.<br />Знал ли он ее вообще, эту свободу, за которую так отчаянно пытался бороться?</p> <p>«Я мог сбежать еще в Хоссберге, если бы воспользовался суматохой», — думал Андерс отрешенно, пока с него снимали кандалы.&#160; &#160;<br />«Я мог не приходить тогда в псарню, угрызения совести мучили бы меня недолго, все равно бы они меня повесили», — подмечал он так же спокойно, разминая затекшие руки.<br />«Я мог сказать, что мне надоела эта бессмысленная возня, мог сказать сейчас, когда они спросили, у меня было право», — ноги отдались такой резкой болью, что Андерс сильно сжал зубы, поморщился и едва устоял; после долгого сидения они закономерно пытались его подвести, вот же засада. Теперь какое-то время придется хромать.<br />«Но я все равно ничего не сделал» — подытожил он мысленно, и этим почти вынес себе неслучившийся приговор; среди всех возможностей он выбирал самые неочевидные, самые далекие от&#160; необходимых, ему уже тогда не хватало стойкости в поступках,<br />а значит,<br />ничего не должно было сложиться по-другому.</p> <p>«Ничего, — говорил он беззвучно в спину Хоук, когда та отворачивалась и все вокруг двигалось медленно, смазано, делало его совсем больным;&#160; говорил, даже не осознавая, что не делает этого наяву. — Совсем, совсем ничего».</p> <p>Наверное, он уже и не хотел, чтобы все получилось иначе. Эта мысль баюкала сомнения, воздвигала перед ними непроницаемый щит, сотканный из чувства долга, из необходимости и давно преследующих его угрызений совести. Из любви, о которой он не имеет права даже заикаться после всего, что сделал.<br />Ему было страшно подумать, что это — <span style="font-style: italic">«Андерс, я тебя ненавижу»</span> — теперь навсегда, и что он только продолжает агонизировать, ослепленный и тянущийся за призрачной верой в искупление, продлевая страдания, которых не заслужила Хоук.<br />И так хорошо и спокойно от мысли, что он сможет — сомнительно, но вдруг? — повлиять хоть на что-то. Или просто успеет побыть с ней рядом еще немного, ему не нужно было ни разговоров, ни прикосновений, чтобы этого было достаточно.<br />Это ощущение дробило его на части. Он даже со Справедливостью, просочившимся в каждую мысль и в каждое чувство, ощущал себя более цельным, чем сейчас.</p> <p>Проще было махнуть рукой на все.</p> <p>Из зала суда Андерс выходил в той же компании, в которой и пришел, под прожигающим взглядом сенешаля Айне — теперь никто не диктовал ему правила поведения, бывшие конвоиры стали сопровождающими и держались на разумном расстоянии, будто давали возможность сигануть с какой-нибудь лестницы головой вниз, пока есть время. Он внезапно захотел спросить, вернут ли ему посох — добротный, хороший посох, пусть и уже порядком покоцанный — но потом понял, что теперь на эти вопросы должны отвечать не Стражи.<br />— Никогда такого не видел, — сказал один из них уже в коридоре, очевидно имея в виду неожиданные повороты в таком скучном на первый взгляд деле о дезертирстве.<br />— Я тоже, — кинул Андерс в пространство, но продолжать не стал. Разговор не клеился, поэтому дальше они шли в тишине.</p> <p>Косой луч света, пробравшийся сквозь бойницу, щедро лизнул его по лицу — Андерс зажмурился от неожиданности, так странно это было здесь, в холодных стенах и в такой&#160; безрадостный момент. Ему вдруг захотелось поверить, что завтра будет новый день, где он проснется с чувством всепоглощающей ясности, без сожалений и терзаний, и совершенно точно будет знать, что происходит с его жизнью теперь.<br />Он улыбнулся из чувства печального понимания к самому себе. Луч остался где-то за спиной.</p> <p>Жаль, что на самом деле этого не случится.</p> mybb@mybb.ru (Андерс) Tue, 14 Dec 2021 21:43:07 +0300 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=103#p103 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=94#p94 <p>Быть без вести пропавшим оказалось проще.<br />Быть человеком, которого ищут только за совершенное им преступление и которому нет нужды объясняться о личном, как и нет необходимости наблюдать за давно ушедшим и канувшим в небытие. Которому не приходится больше встречать знакомые лица и находить отголоски печальных воспоминаний, у которого чувства и мысли, донимающие до отчаянной слабости и желания закончить все быстро, со временем приглушаются. Они просто застывают в памяти, как совершившееся и постоянное, и существуют там неотъемлемой частью, не делающей ничего понятнее, но и не усложняющей тоже. Именно такое осколочное видение, защитная реакция, как угодно, помогли ему окончательно не свихнуться на почве пережитых событий до сих пор.&#160; &#160;<br />Оказалось, это можно легко разбить вдребезги снова. <br />Теперь, когда все было высказано и бросившаяся в голову кровь отливалась обратно, Андерс почувствовал, что не осталось больше ни смятенного спокойствия, ни даже той усталой и оттого дерзкой язвительности, которой он приветствовал местных Стражей — исчезло все, кроме победившего наконец тяжелого оцепенения и желания закрыть глаза, чтобы не видеть уже совсем ничего.<br />Простоты он больше не искал. Он не искал ее никогда, но теперь оказалось, что все было ложно — как и все прочее, во что он привык верить; если это вообще можно было называть так. </p> <p>Пауза, последовавшая за его словами, была близка к вечности: Андерс ощущал время зазубренным острием, пока Мариан собирала слова, и лицо ее в этот момент обещало еще долго стоять у него перед глазами.<br />Мариан, у которой ломается голос, прежде чем она с ним справляется.<br />Мариан, которая произносит выражения так резко, будто его вина в том, что Шустрику стало плохо.<br />И Мариан, которая говорит, что <span style="font-style: italic">ненавидит</span> его теперь.<br />Он вдруг осознал, что это утверждение — о том, что он испортил все снова, снова и снова, не желая того и не зная о том, но кто примет это за оправдание сейчас? — не задевает его настолько, насколько должно. Не из-за безразличия, но по причине тяжелых последних дней: когда доходишь до критической точки моральной вымотанности, больно становится не сразу.<br />На самом деле, он не хотел знать, какой встречи спустя такой промежуток времени ждала Хоук; знание не исправило бы уже ничего.</p> <p>Когда они только пришли в Вейсхаупт, Андерс был уверен, что его бросят в какую-то специальную темницу для террористов и дезертиров. Что на какое-то время смилостивятся и перестанут донимать: тогда ему казалось, будто он готов посмотреть Мариан вслед и отвернуться, потому что у него не было другой судьбы, кроме бегства и виселицы, и в этот привычный выбор он решил наконец-то внести хоть какое-нибудь разнообразие.<br />Сейчас, глядя в ее спину, Андерс чувствовал только неопределенность и невесть откуда взявшийся душащий комок, вставший поперек горла. Он хотел ответить, он мог бы по крайней мере попытаться, но был ли смысл продолжать?..<br />«Нет, Мариан, нельзя знать заранее и наверняка, как отнесется к твоему решению человек, который даже не подозревал об этом».<br />«Если я <span style="font-style: italic">заслужу</span> — ведь именно так ты говоришь — принесет ли это счастье тебе?»<br />Он не сказал из этого ничего.<br />— Увидимся, — за закрывающейся дверью Мариан не увидела бы этот полувздох-полукивок, и так было лучше для всех.</p> <p>«Вот и все», — подумал Андерс безучастно, опуская веки и продолжая подпирать стену затылком. Он так долго искал в себе <span style="font-style: italic">правильные</span> слова, но порой вообще не существует ничего правильного, это следовало бы признать. Киркволльский взрыв проиллюстрировал это слишком хорошо.<br />&#8230;И отпустило ли его хоть немного, когда слова наконец нашлись — пусть даже и не та связная нить ответа, протягивающаяся предельно понятными сутью и смыслом сквозь безмолвие прошедшего времени, но хотя бы так, — не появилось ли чувство завершенности, высказанности, чего-то закономерного и безошибочного?<br />Нет, этого не случилось.<br />Более того — этого и не должно было произойти: сейчас он хорошо осознавал, насколько не зависит мучительное чувство вины от чистосердечного признания в своих провалах, даже если искренность того перевесила бы всякое малодушие прошедших дней. Дело было даже не в противодействии Церкви, об этом он уже подумал и переосмыслил достаточно, но в сожалении обо всем потерянном и запорошенном андерфелскими песками, словно могильной насыпью.<br />Андерс не ждал, будто что-то сможет решительно измениться после одного только разговора. Не надеялся ни на понимание, ни на прощение, не требовал ничего — бессмысленно было на чем-то настаивать, он просто хотел хоть какой-нибудь <span style="font-style: italic">ясности</span> и возможности сказать ей самое важное. Болезненное ощущение счастья от этой откровенности, ненормальное и неуместное, обжигающе грело его всего мгновение.<br />Это мгновение того стоило, он не мог даже сомневаться и ни о чем не жалел.<br />Зато теперь его одолевало тупое и настойчивое чувство опустошенности, болезненно тянущее где-то в подреберье: с этой разоренной замкнутой пустотой было тяжело бороться, ее оставалось только вытерпеть и не заполнить бессильным нервным раздражением, накатывающим из ниоткуда. Оно не относилось к кому-то напрямую — к такому привел их общий разговор.</p> <p>И ведь до невыносимого забавно, что ничего не меняется даже сейчас.<br />Мариан Хоук, которая сказала ему уходить, и он не нашел ничего лучше, чем наяву проложить бессознательный путь длиной в восемь лет.<br />Мариан Хоук, которая по иронии нашлась именно сейчас, когда он вздумал поступить по-своему; которая опять велит ему что-то делать, а он не отказывается, не выходит из комнаты, не называет это унизительным; и дело не только в том, что Шустрик — добрый и славный пес, лучший из всех, которых он встречал.<br /><span style="font-style: italic">Заслужи</span>, сказала она.<br /><span style="font-style: italic">Она требует от тебя повиновения, вот чего она хочет на самом деле</span>, сказала опасная часть внутреннего сознания.<br /><span style="font-style: italic">Хуже уже все равно не будет</span>, подумал он сам, открывая глаза и медленно выдыхая.</p> <p>Действительно ли он хочет прощения, спросила она. Действительно ли?..<br />«Да».<br />Он бы ответил точно так же в любой момент из последних лет. Не сомневаясь.<br />Знать бы тогда, почему так паршиво ему сейчас.</p> <p>— Извини, — Андерс снова пересел ближе, опустил руку, чтобы легко потрепать Шустрика за ушами. —&#160; С этими разговорами мы отвлеклись от всего.<br />По старым рассказам Мариан он помнил, что мабари появился у нее очень давно — и это, на самом деле, оставалось единственным объяснением его ухудшившегося состояния. Видит Создатель, он пытался найти какую-то другую причину, надеялся обнаружить какой-нибудь временный недуг, приобретенный и оттого поддающийся исцелению, однако&#8230;<br />Попавший в суровые условия Шустрик начал сдавать много быстрее, чем мог бы. Подозревала ли об этом Хоук? Разумеется. Она не могла не подозревать.<br />А он мысленно грозился <span style="font-style: italic">сделать все</span> не просто так.<br />Тем более нельзя было ошибаться сейчас.</p> <p>— Я не смогу наколдовать тебе десять лет беззаботной жизни, приятель, — Андерс говорил с сожалением, печальным и правдивым.&#160; — Но какое-то время&#8230;<br />Обещание было смелым. У него уже не сохранилось в достатке той могучей силы, способной подчинять и направлять Тень; но здесь, в беззапретном одиночестве, это не представляло особой важности.<br />Потому что у Справедливости — или того, что от него осталось — она была.</p> <p><span style="display: block; text-align: center">***</span></p> <p>Когда явился наконец мальчик-псарь, обещавший быть рядом и явно где-то затерявшийся, то не застал ничего странного: Андерс так и сидел на полу, сцепив руки в замок, и руки эти не были перерезаны сияющими трещинами, и по лицу его вряд ли можно было понять хоть что-то, объясняющее события нынешней ночи. Шустрик, дышащий ровно и тихо, мирно спал подле.</p> <p>— Сейчас ему лучше, — сообщил Андерс спокойно. Он поднимался как-то шатко, локтем опираясь об стену и едва хмурясь, будто от простреливающей боли. —&#160; Но все равно, не нужно его беспокоить. Просто следите за тем, чтобы рядом всегда была вода, а Шустрик проснется сам. И я&#8230; думаю, здесь мне больше нечего делать.<br />Псарь скользнул по его лицу каким-то нечитаемым взглядом. Наверняка размышлял о том, как ему дороги все эти странные визитеры с их секретами, полуночными беседами и сраженными неизвестной хворью псами. Затем кивнул.<br />— И еще. Монна Хоук должна знать, что это, — Андерс повернул голову, скосил взгляд на мабари, который в приглушенном свете казался почти таким, как прежде, каким он запомнил его в Киркволле, — не навсегда. Впрочем, все не так мимолетно, время еще есть.</p> <p>Было ли время у него? Андерс не знал. Он собирался подумать об этом когда-нибудь позже, потому что в долгом ожидании суда ему не оставалось ничего прочего, кроме как вращать мысли по замкнутому кругу; заводить дружбу со Стражами на его месте стал бы только чокнутый.<br />Но слова Хоук все еще звучали у него в ушах — безжалостным заклинанием, со свистом рассекающим воздух мечом, призывом, вызовом, обязанностью. Переступая порог вслед за псарем, любезно вызвавшимся проводить пленника туда, откуда он его и вытащил, Андерс позволил себе одну-единственную крамольную мысль.</p> <p>Быть может, он уже не так уверен в неизбежности (необходимости) смерти.</p> mybb@mybb.ru (Андерс) Tue, 14 Dec 2021 20:33:43 +0300 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=94#p94 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=83#p83 <p>У этого сна, чудовищного и сумбурного, который упорно прокручивался перед глазами у бодрствующей Мариан, не было имени: этот кошмар просто был и просто продолжался, и Хоук уже не знала, как с ним бороться. Многое ее бесило, &#8211; то, как Андерс, безмятежный и безразличный, пялится в потолок, будто ему море по колено; то, как Айне перебирает свои шелестящие бумажки; то, как свет, бьющий в лицо из окна за спиной сенешаля, раздражает зрение &#8211; но ей надоело спорить; она уже готова была уступить, лишь бы все это закончилось.<br />В конце концов, какой смысл надрываться и агонизировать за человека, которому все равно, что с ним будет, а недовольство текущим бедственным положением дел ничего не изменит.<br /><span style="font-style: italic">Смысл есть</span>, напомнила себе Хоук &#8211; это в ней говорили упрямство и злость, отупевшие из-за усталости, но на самом деле никуда не девшиеся. Сейчас ей нужно было вернуть голову на место: в подавленном состоянии из ее рук никогда не выходило дельных дел.</p> <p>Когда разлившаяся по груди бледная боль сделалась невыносимой, а молчание чересчур гнетущим, Хоук поднялась с места с той раздраженной порывистостью, какую сложно ожидать от человека, страдающего переутомлением и пассивной агрессией ко всему сущему. Она не хотела больше ничего объяснять, потому что дальнейшие разборки грозились обернуться выяснением отношений на кулаках, так сильно у Мариан чесались руки &#8211; у нее-то, такого миролюбивого и гибкого человека.<br />Да в жопу миролюбивость.<br />Хоук не удостоила Андерса даже взглядом: стремительно прошла мимо, трижды громко постучала в дверь, чтобы ей отворили снаружи и стрелой вылетела из кабинета, чуть не сбив с ног караульного Стража &#8211; бедолага едва успел вручить ей посох.<br />Дверь хлопнула не сразу, потому какое-то время еще было слышно, как быстро спускается Хоук по ступеням, почти бежит; вплоть до того момента, как шаги совсем стихли, а дверь, наконец, кто-то прикрыл, чтобы не впускать сквозняк.</p> <p>Айне, потревоженная шумом, оторвалась от своих бумаг и посмотрела на закрывшуюся за Мариан дверь каким-то странным, почти ничего не выражающим взглядом &#8211; и все равно в нем было мало приятного; верно предположить, что монну сенешаль совершенно не трогают чужие бурные реакции, как и то, что она только что приговорила кого-то к смерти.<br />Потом она посмотрела на Андерса.<br />— В таком случае, вы можете идти. Стражи вас сопроводят, — казалось, что Айне готова была проявить некое подобие учтивости к человеку, который дождался ее позволения уйти. &#8211; Полагаю, в темнице и кандалах нет нужды &#8211; в крепости не так много людей, чтобы я могла позволить им бездельничать в подземельях, карауля вас. К тому же, — она кивнула Андерсу, тем самым давая понять, что разговор окончен, — из Вейсхаупта не так просто сбежать.<br />Была какая-то фундаментальная уверенность в ее словах. Уверенность в том, что дело вовсе не в невозможности выбраться за крепостные стены без подельника, а в том, что сбегать никому и не захочется.</p> <p>Пришедшие Стражи и впрямь отнеслись к Андерсу мягче чем в тот раз, когда они провожали его наверх на сенешальский суд; это, впрочем, никак не мешало им смотреть на него если не с презрением, то с подчеркнутым безразличием. Получив распоряжения от монны Айне, &#8211; проводить дезертира до пустых комнат в казармах, ограничить его передвижение по крепости, то же самое передать монне Хоук, если она изволит послушать &#8211; Стражи торопливо выпроводили Андерса из кабинета; никому не хотелось задерживаться у сенешаля дольше необходимого.<br />Спуск вниз был все таким же тихим, пробивающийся сквозь бойницы солнечный свет потускнел и грел уже не так ядовито, как раньше &#8211; теперь по коридорам гуляла мертвецкая прохлада, и это хорошо отражало похоронные настроения всех тех, кто жил в этой крепости: будь то постоянные обитатели или временные посетители.<br />Один из таких временных посетителей ждал их внизу.</p> <p>Остановившись у одного из потертых гобеленов, развешанных по стенам в просторном коридоре, предваряющем выход во двор, стояла Хоук и внимательно изучала полотно. Вид у нее был поспокойнее, чуть мрачный и хмурый: она до сих пор не спрятала посох в ремни и опиралась на него, как на походную трость &#8211; так, как будто в любой момент готова была вступить в бой. Или упасть.<br />Стоило ей услышать чужие шаги, как она по-птичьи резким движением повернула голову на звук.<br />Нет, выглядела она вовсе не мрачно и не хмуро: это была усталость, вмиг состарившая острые и волевые черты ее лица на несколько лет.<br />Она не стала дожидаться, когда серостражеский конвой направится к дверям и пройдет с ней рядом, но все-таки посмотрела на Андерса издали — даже такой взгляд вскользь потребовал от нее немалых волевых усилий.<br />Глаза у Хоук были все такие же ясные и голубые, почти горели на бледном лице, но сейчас не выражали ничего вообще: то ли она злилась и из упрямства держала лицо, то ли просто не находила в себе сил на сколь-нибудь сходную с человеческой &#8211; или с собой обыкновенной — реакцию.<br />Довольно скоро она отвернулась; отошла от гобелена, быстрым уверенным шагом миновала остаток коридора, отделяющий ее от дверей.<br />И вышла прочь.</p> <p>На старом полотне, которое привлекло внимание Хоук, Архидемон, расправив шипастые крылья, нависал над охваченным пламенем городом — кто-то расстарался даже на беспорядочно бегающих людей и застывшие в полете стрелы; это была тонкая, кропотливая работа, пусть и производила эффект столь гнетущий.<br />Вышитую белым Церковь огонь не брал, но по ней кровью тянулись красные тонкие ниточки &#8211; как символичное напоминание о том, что Мор был порожден людской жадностью и ниспослан Создателем в наказание людям.<br />Вот только Хоук увидела за всем этим совершенно иной посыл.</p> mybb@mybb.ru (Мариан Хоук) Tue, 14 Dec 2021 20:10:22 +0300 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=83#p83 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=71#p71 <p>— Хорошо, — с облегчением выдохнула Мариан, бережно укладывая голову на подушку &#8211; так, будто от резких движений она могла разбиться или лопнуть, как переспелая тыква. Если бы Андерс сейчас отказался, Хоук готова была протестовать и приводить аргументы (они у нее были: начиная от «без своей накидки ты околеешь по дороге в Клоаку, а я ее не отдам» вплоть до «тебя поймают и побьют пьяные гуляки, и меня не окажется рядом, чтобы мы снова могли спрятаться в подворотне»); но отказа не случилось, а потому боевой запал вместе с неиспользованной энергией очень плавно ушли в покорность. Как быстро могут обмельчать планы человека, которого жестко отшили в праздничную ночь! В самом начале Мариан требовала танцевать с ней и нести ее на руках, а сейчас ей хватило простого «я останусь», чтобы тут же сделаться тихой и послушной. Или это был алкоголь. Или усталость. Или все вместе.</p> <p>Хоук попробовала улыбнуться Андерсу &#8211; идея послушать сказочку на ночь была не такой уж и плохой. Конечно, этот вечер не обернулся новыми чудесными открытиями и ничего прекрасного не случилось (ничего, что было бы логически обусловлено танцами в таверне и горячими обжиманиями в тесном закутке переулка), но она хотя бы добралась домой без приключений. То есть, приключения были, но по крайней мере после них Хоук осталась цела! Цела и нецелована. <span style="font-style: italic">Вот ведь бл&#8230;</span><br />То есть, несмотря на улыбку, взгляд Мариан оставался странно затуманенным; мыслями она была далеко.</p> <p>Но Андерс &#8211; добрый, хороший, <span style="font-style: italic">правильный до зубовного скрежета</span> Андерс, который согласился переночевать у нее дома, но только не так, как Хоук надеялась в своих грязных фантазиях, — оставался единственным четким пятном в комнате: фокус внимания сузился до его лица, такого спокойного и красивого, а потому Хоук почти могла читать его по губам, особо не прислушиваясь — но она слушала.<br />Вот только чем дальше она слушала, тем холоднее ей становилось; сбитые ступни покусал сквозняк, и Хоук поспешила спрятать ноги под одеяло, но жутко ей было не поэтому. </p> <p>«Жили-были три Хоука: старшая, средний и младшая, — думала Мариан, переиначивая сказку на свой лад; там, где живет большое сердце, обязательно теснится и богатое воображение &#8211; Хоук не была исключением и не могла не рисовать услышанное в своей голове. &#8211; Однажды в их деревню пришел Мор. Спасаясь бегством, Хоуки прыгнули в засаду порождений тьмы &#8211; тварей черных и грязных, как и их оскверненные сердца. Когда бой был окончен, из засады выбрались только два Хоука.<br />Потом два Хоука польстились на горы золота и богатство, обещанные им хитрым-прехитрым гномом. Гном обманул их и запер в пыльном подземелье, и к тому моменту, когда они нашли выход на поверхность,<br /><span style="font-style: italic">осталась только одна Хоук».</span></p> <p>Даже тихий голос Андерса, обычно такой успокаивающий, не мог перекрыть этих горестных настроений.</p> <p>Когда Хоук закрыла глаза, испугавшись теней, прячущихся по углам от дотлевающего света камина, большая-пребольшая слеза пощекотала внешний уголок глаза и утонула в подушке еще до того, как успела скатиться по щеке. Андерс не мог ее видеть. Не видела ее и Мариан, но знала, что она есть, и что плакать из-за детских сказок &#8211; это стыд, срам и позор, даже опьянение не оправдывало сердце, которое сейчас плавилось и топилось, как свечной воск.</p> <p>Она понимала, что Андерс не выбирал эту сказку специально. Понимала она и то, что в этой сказке &#8211; бесценном воспоминании из чужого прошлого, крупицы которого Хоук бережно откладывала уже в своей памяти &#8211; не было подвоха, который видела она. Не могло быть.<br />Вот только однажды странная ведьма, которую Мариан пронесла в амулете через море как заправский контрабандист, сказала ей, что подвох есть всегда, и что вся наша жизнь &#8211; это сплошной подвох.<br />На какое-то мгновение Хоук показалось, что желтые насмешливые глаза ведьмы отпечатались на изнанке век; но это могли быть свечи; или угли; или воображение, разыгравшееся из-за страха.</p> <p>Прикосновение губ ко лбу было сухим и легким, как крыло бабочки, но обожгло Хоук каленым железом. Оно могло быть фантазией пьяного разума или уловкой демона, просочившегося в ее сон. После этого вечера Мариан куда больше верилось во все эти фантастические сценарии, чем в то, что Андерс действительно ее когда-нибудь поцелует.</p> <p>— Твоя мама, — смазанно прошептала Мариан вслед удаляющимся шагам, проваливаясь в беспокойную темноту. &#8211; Это она вышила ту подушечку&#8230;</p> <p>Это было последним, о чем она успела подумать, прежде чем темнота схлопнулась; странным в этот момент ей показалось то, что темнота в комнате совершенно не отличалась от той, что была на Глубинных тропах &#8211; последняя, в виду обстоятельств, иногда даже казалась уютной.<br />Но не эта.<br />Только не эта.</p> <p><span style="display: block; text-align: center">***</span></p> <p>На какое-то время Мариан и впрямь задремала, но это был поверхностный и тревожный сон: ее сразу же разбудило шорканье лап Шустрика по полу, тогда как в обычных обстоятельствах Хоук спала беспробудным сном мертвеца. Иммунитет к внешним раздражителям выработался благодаря жизни бок о бок с маленькими братом и сестрой, которые, как и любые другие малыши, в первые годы жизни орали по поводу и без. </p> <p>— Он заснул? &#8211; одними губами спросила Хоук, не поднимая тяжелой головы с подушки. Шустрик глухо тявкнул, не повышая голоса, и уселся перед ней, готовый сторожить ее сон (запрыгнуть в ее кровать, как только она заснет), но не тут-то было.</p> <p>Хоук прислушалась: в доме было тихо, на улице тоже. Иначе и не могло быть в Верхнем городе: все веселье доставалось улочкам Нижнего, куда наверняка перенесут вечеринку те, кому станет слишком тесно в таверне.</p> <p>Убедившись, что опасности нет, Мариан вздохнула и медленно, но совершенно трезво села в кровати. Трезво стерла с лица следы набегающего сна. Так же трезво поднялась на ноги и прошлепала к рабочему столу, трезво сняла с себя накидку, погладила пальцами серые перья и аккуратно повесила ее на стул &#8211; чтобы не помялась к утру. Потом немного подумала и сама села за стол; сложила на него локти, уронила горемычное лицо в ладони. Вздохнула еще раз.</p> <p>Голова шумела, тело неприятно знобило как после долгого путешествия без сна и нормальной еды, но гадко и паршиво было не поэтому. </p> <p>Когда ты самую малость прибухнула, не составит труда сделать вид, что тебя разнесло в дрова. Не требуется даже наличие актерского таланта: побольше убедительности, щепотка импровизации &#8211; и все, ты пьяная королева этого вечера, а легкий флер алкогольных паров будет сопровождать тебя всюду вне зависимости от того, сколько ты выпила на самом деле.<br />Когда ты можешь обмануть храмовников, жаждущих расправы над беглыми магами, или гномов, дерущих втридорога за свои товары, чего тебе стоит обмануть саму себя?<br />«Ничего, — думала Хоук, — самую малость. Вот только зачем все это было?»</p> <p>Дурацкая и отчаянная попытка пробить брешь в глухой обороне; подлая провокация и проверка на прочность &#8211; Мариан могла придумать множество названий тому, что сделала, и ни одно из них не было лестным.<br />И уж тем более ни одно из них она не пыталась оправдать своей глупой, глупой, <span style="font-style: italic">глупой</span> влюбленностью; добропорядочность Андерса заслуживала похвалы и могла быть поставлена в пример (можно попросить Варрика нарисовать мотивационные таблички с Андерсом и надписью «запомни: нет &#8211; значит нет!»), но сегодняшний вечер лишь доказал, что влюбленность эта нужна была одной только Хоук &#8211; и ей же из-за нее страдать.</p> <p>Полный провал. Катастрофический. В абсолюте. Перед глазами разве что круги не ходили от злости.</p> <p>«Если однажды Варрик напишет про меня книгу, как обещал, — с досадой думала Мариан, недобрым взглядом буравя заваленный поздравительными письмами стол, прислушиваясь к тяжелому и сердитому биению сердца в ушах, — пусть вычеркнет этот эпизод».</p> <p>Хоук злилась от бессилия. Она провела остаток праздничного вечера, проверяя свое терпение на сжатие и разрыв, проверяя терпение Андерса &#8211; только для того, чтобы сейчас он спал этажом ниже, расписавшись в своем упрямстве, а она сидела с кислой рожей. Если бы обиду можно было облечь в слова, то она стала бы поэмой, написанной отборным матом; если бы можно было придать ей физическую форму, то Хоук вылепила бы из нее огромный грязевой ком, бесформенный и мерзкий.<br />Другой ком &#8211; поменьше и побольнее &#8211; сейчас стоял у нее в горле.</p> <p>«Сильные женщины не плачут, — подумала Мариан, поджимая дрожащие губы, обветренные и сухие, — но если никто не увидит, то никто ничего не докажет».<br />Тихонько заскуливший Шустрик, уложивший морду ей на колени, стал последней каплей.</p> <p>Андерса не было рядом, чтобы в него можно было хотя бы поплакать, но Хоук ведь как-то справлялась без него все это время &#8211; справилась и сейчас.</p> mybb@mybb.ru (Мариан Хоук) Tue, 14 Dec 2021 19:16:59 +0300 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=71#p71 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=57#p57 <p>Мало кто знал об этом, но Хоук очень трепетно относилась к надежде.<br />Она была реалисткой &#8211; материальной девушкой в материальном мире, в деревне иному не научишься &#8211; и подвергала сомнению любые теории, не проверенные на практике. Как долго человек (плюс еще один человек и гном) может выживать на Глубинных тропах, имея скудные пищевые запасы и неограниченное время на блуждания вслепую? Поди и проверь. Сколько раз можно обмануться, за каждым поворотом надеясь увидеть знакомую жилу лириума, разросшуюся по стене; или потухшие костры, оставленные здесь экспедицией, уже ушедшей на поверхность? Вы не поверите, но бесчисленное множество.</p> <p>Хоук была бесстрашна, но никто не мог обвинить ее в безрассудстве: она не пошла бы на Глубинные тропы, если бы не верила, что вернется назад &#8211; вот только случившееся с ними не вписывалось в сценарий (найти добро, озолотиться на поверхности и благополучно забыть об этом приключении), который Хоук выстраивала в своей голове. Мариан не верила в худшее, но и ничего не загадывала на будущее. Она предпочитала думать о том, что есть здесь и сейчас, а здесь и сейчас были только бесконечные лабиринты пещер, мрак и пищащие по углам наги. Лучше действовать по ситуации, разве нет?</p> <p>Поэтому даже сейчас Хоук показалось, что она ошиблась. Что тени, танцующие на стенах, обманули ее, и из-за усталости она разглядела в них что-то знакомое. Такое часто бывает с людьми, которые не верят своему счастью. Выиграл кругленькую сумму в городской лотерее? Да ну, шутки какие-то, это не про меня. Твое имя вытянули из бочки, и ты стал королем деревенского фестиваля? Бросьте, простым людям вроде меня так не везет. <br />Так и здесь &#8211; Хоук засомневалась. Она просила у Андерса подтверждения не потому, что он оказался рядом; ей нужен был кто-то, кто мог бы заверить ее, что ей не почудилось; что им всем действительно так крупно повезло.</p> <p>И Андерс поступил единственно возможным образом. Он обнял ее, сбивая напряжение и согревая живым теплом. Такие личные моменты значили для нее намного больше, чем сказанное вслух: Мариан была красноречива, но язык тела сообщал ей больше, чем слова, потому что он облекал в простое и понятное то, что она затруднялась озвучить. <br />Объятие давило ей на плечи тяжеленой каменной плитой и не позволяло двигаться. Объятие наполняло ее чем-то, что было легче воздуха, и поднимало в небо (прикрытое тяжелеными каменными плитами). Мариан издала сдавленный звук: в груди подозрительно булькало. «Только бы не заплакать». Но это были не слезы &#8211; бульканье прорвалось наружу и оказалось искренним, хотя и несколько встревоженным смехом.</p> <p>Если бы месяц назад Мариан сказали, что несколько недель блужданий по Глубинным тропам выльются во что-то настолько прекрасное, Хоук покрутила бы у виска пальцем и пошла пить. Тогда она об этом не задумывалась: перспектива провести с Андерсом много недель вместе (за одним походным костром, впритирку друг к другу, плевать даже на гномов) не поднимала в ней ничего, кроме духа здорового авантюризма. В конце концов, что они, никогда не выбирались на совместные прогулки что ли. Припомнить только утренние променады по Рваному берегу &#8211; романтика как она есть, Варрику даже не нужно далеко бегать за материалом для своих пикантных историй. Историй из разряда «что делать, если ничего не было, а тебе хочется, чтобы было».</p> <p>На практике все было совсем по-другому. Казалось бы, блуждания во мраке остудили ее пыл и усыпили обсессивные настроения, но стоило Андерсу проявить физическую активность, — вот как сейчас, например — как Хоук накрыло с новой силой. Она сразу вспомнила все неловкие моменты, которым она придавала больше значения, чем следовало бы (из схожей оперы «хотела бы, чтобы они значили больше, чем есть на самом деле»). Вечера, проведенные у костра; голова Хоук, устало прижавшаяся к плечу Андерса. Случайные — или нет — прикосновения пальцев, ненароком задетый локоть, мягкий взгляд украдкой; Мариан смотрела на Андерса, когда он сидел у костра и думал, что никто за ним не наблюдает &#8211; в отсветах пламени его красивый профиль был еще выразительнее. На ее счастье, Андерс был не очень догадлив &#8211; или проявлял невероятную тактичность и хорошо делал вид, что не понимает ее намеков. Потому что их понимал даже Варрик: в ушах Мариан все еще звенело его шутливое предложение оставить ей с Андерсом палатку на ночь.<br />Если бы Хоук умела мыслить критически, то непременно задалась бы вопросом, как такие простые касания превращают ее, разумную женщину с головой на плечах, в безвольную массу. Мариан могла бы пожаловаться Создателю на то, что ей надоело это терпеть, но пока происходящее нравилось ей слишком сильно, чтобы молить о снисхождении.</p> <p>— Да, — отвисла Мариан, когда ее отпустили. А потом у нее получилось связать три слова в цельное предложение. &#8211; Надо бы разбудить.<br />Уголок глаза что-то щекотало. Что-то щекотало живот и горло. Это что-то не имело ничего общего с печалью и горем. Хоук смотрела на Андерса и в ее глазах горели живые звезды — мыслями Мариан была уже далеко. Она думала о бескрайнем полотне голубого неба, по которому лениво ползут кудрявые облака. Как давно они в последний раз видели солнце? А деревья? А море?<br />Ее сердце радостно заныло &#8211; с него как будто по кусочкам снимали жесткий застарелый панцирь. Хоук пугала перспектива встречи и объяснений с матерью, но помимо этого было кое-что другое. Кое-что невыразимо прекрасное.<br />— Нашли, — вздохнула Мариан, когда ее совсем попустило. &#8211; Уф, Создатель, ну наконец-то. Наконец-то!<br />Стоило лишь Хоук сказать это вслух &#8211; и оцепенение как рукой сняло: она подорвалась на месте и с тихим визгом бросилась на шею Андерсу. Опять. Это было не так, как в прошлый раз: первый шаг был сделан, и если инициируемые Андерсом объятия вгоняли ее в ступор, то собственные проявления привязанности подобным эффектом не обладали. Это успокаивало.<br />— Мы идем домой, — прошептала Мариан куда-то в перьевую накидку. Когда Хоук нестерпимо захотелось чихнуть, она просто отошла от Андерса на шаг &#8211; но перед этим как следует ущипнула его за бочок. &#8211; Ты сам сказал, что можно.<br />Улыбалась она так, что, казалось бы, своим счастливым лицом может осветить всю пещеру.</p> <p>Она чувствовала прилив сил &#8211; такой, какой не ощущала уже очень и очень давно. Она забрала у Андерса нажьи тушки &#8211; славный праздничный ужин, вот Варрик обрадуется! &#8211; и радостно двинула в сторону привала; затормозив через несколько широких шагов, она обернулась к Андерсу через плечо.<br />— Пошли-пошли! На голодный желудок спасению особо не порадуешься, — к Хоук вновь возвращалось ее беззаботное настроение. &#8211; А нагов еще надо выпотрошить.</p> <p>Как хорошо, что Андерс не видел, как в темноте у нее пылают щеки. Вот жаль только, что там, на поверхности да при свете дня, спрятать свое смущение не получится.<br />Но может, после всего пережитого, ничего прятать и не нужно &#8211; да и не особо-то и хочется.</p> mybb@mybb.ru (Мариан Хоук) Tue, 14 Dec 2021 13:21:24 +0300 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=57#p57 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=43#p43 <p>Хоук улыбалась как идиотка.<br />Точнее, ей хотелось улыбаться, тогда как на деле ее всю словно парализовало; сковало тяжелым заклятьем и принудило к молчанию.</p> <p>Что-то теплое и светлое разливалось внутри, затапливало до кончиков пальцев, отзываясь в них дрожью: Хоук бы вцепилась в руку Андерса мертвецкой хваткой, чтобы как-то себя успокоить и заземлить, прибить гвоздями к полу, — как жить, когда тебя без магии уносит в небо? &#8211; если бы не боялась испортить момент. По-настоящему испортить. У Горжетки был мокрый нос, розовый и смешной: Мариан бы сказала ей спасибо за негласное благословение, но неожиданно поняла, что потеряла всякую способность говорить. Могла только хрипеть. Или орать. Поэтому лучшим выходом было держать рот на замке.</p> <p>Андерс глядел на нее каким-то совершенно необъяснимым взглядом, &#8211; так на Хоук редко кто смотрел — поэтому сейчас ей хотелось ткнуться лицом в колени и завыть. Блядь, от такого бежать же надо, если по-хорошему. Или целоваться. Впрочем, до последнего &#8211; еще добираться и добираться улиточным ползком, но у Мариан, несмотря на взрывной характер, было терпеливое сердце. Ничего, боец, прорвемся.</p> <p>Она так и сидела, обмирая, словно прибитая к табурету всем этим пониманием, участием, собственными чувствами, невинным касанием ладони к ладони &#8211; от такого Хоук всегда давала слабину. А еще она понимала, что полыхает до корней волос &#8211; странно, что еще не задымилась.</p> <p>— А я, — Мариан просипела, не узнав собственного голоса &#8211; пришлось прокашляться, попытка номер два. Отлично. Просто отлично. &#8211; Я понимаю. Теперь. Спасибо. И ты можешь жаловаться, если захочешь.<br />Ей хотелось скрючиться и зажмуриться &#8211; так неуклюже и неловко прозвучали эти слова после сказанного Андерсом. Стыдоба какая. Где тут ближайшая канава, в которой можно утопиться?</p> <p>Обожженную касанием ладонь она потом осторожно прижала к груди, как прихожанка Церкви на службе, убаюкала, не зная, куда еще ее деть &#8211; Хоук оставалось только надеяться, что со стороны это не выглядит слишком странно.<br />Если Андерс совсем ничего не понял из вот этих ее душевных метаний сейчас, после того, как она тут на него едва ли не повесилась (да и просто повесилась), то он просто придурок. И его Справедливость, этот его всезнающий дух возмездия и защитник обездоленных, тоже придурок — хотя об этом лучше не говорить вслух во избежание чудовищных разрушений. У нее же на лбу все написано большими ясными буквами, без всех этих громких признаний &#8211; вот тебе блескучий взгляд, вот дрожь на кончиках пальцев, все вывернуто и нараспашку, все наружу, бери, где ж еще такого добра дадут?</p> <p>— Я, наверное, пойду, — выдавила из себя Мариан, нервно заулыбавшись &#8211; она медленно, но верно цепляла маску обратно на лицо, хватит с нее страданий на один вечер. &#8211; Уже поздно. Не хочу маму пугать &#8211; она всегда нервничает, когда я в ночь из дома выхожу.<br />Все это было красивой ложью, конечно. Милая матушка давно уже привыкла, что ее старшая дочь &#8211; вся в батю, сильная и независимая, что в родной деревне, что в Киркволле ночью вечно шарахается за приключениями и соседскими яблоками, а попробуй дома запереть &#8211; из окна выпрыгнет. Так что нет, Хоук просто нужно было уйти. Прямо сейчас. Пока не случилось что-то страшное и непоправимое.<br />— Я завтра еще зайду, ладно? &#8211; поднявшись с места, Мариан педантично спустила рукава на исцарапанные запястья, задвинула табуреточку на место, а потом — посмотрела на Горжетку сложносочиненным взглядом. &#8211; Посмотрю, как ты управишься с этой фурией. Вдруг тебя придется спасать.<br />Она шутила. Как всегда.</p> <p>А потом просила Андерса не провожать ее даже до дверей, сославшись на то, что пройдет дорогу и с закрытыми глазами, &#8211; сколько раз за время работы на Миирана ей приходилось спускаться в зловонные глубины Клоаки? &#8211; хотя прятала за всем этим совсем другой мотив. Стоило ей оказаться снаружи, &#8211; в тихой одинокой безопасности, залитой тусклым светом фонаря &#8211; как Мариан, вздохнув, привалилась спиной к тяжелой двери лечебницы. Будто прошили стрелой навылет.<br />Лыбилась она так, что скулы почти сводило.<br />Глубинные тропы, найденные на улице котята, глупые целители, не замечающие очевидного, отданные и потерянные наглым когтям красные кушаки — сейчас все это не имело никакого значения по одной простой причине. </p> <p>«Создатель милосердный».<br />«Я, кажется, влюбилась».</p> mybb@mybb.ru (Мариан Хоук) Tue, 14 Dec 2021 12:53:22 +0300 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=43#p43 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=31#p31 <p>Пылевая буря над Андерфелсом — зрелище не редкое. И легче всего скрыть то, что спряталось на виду.<br />Группа серых стражей, добиравшихся к городу, уже сгинула — а трупы их замёл послушный ветер. Чем дольше эта бедная, обглоданная земля, кормит и терпит Его, тем больше Колдун верит в то, что здесь не останется никого, чтобы ему возразить.<br />Окольными путями, не спеша, копить силы, собирать союзников и отсекать врагов, засыпать их трупы песком...<br />Пока зреет что-то в Тени, пока далеко-далеко отсюда, Колдун здесь и сейчас упрочивает свою власть. По праву сильного. По праву перворожденного. И больше некому ему возразить — старые враги не вернулись из забвения, а он — вернулся.</p> <p>Колдун, гнавший пылевую бурю перед собой, спешился уже там, где полыхало пламя у стен города. Пламя, засыпаемое песком.<br />Анарис смотрел на людей вокруг — те, кого быть не должно в природе, столько веков упорно спорили с самой сутью всего. Этому у них стоило поучиться. Но сейчас дело было в другом — те, кто касался тени здесь, были не только учеными магами. Учеными — смех, да и только. Был и ребенок — мягкая глина для чужих рук. И дело было только в нем.<br />А потому Колдун и спешился, оставляя свою виверну — причину и способ оказываться везде и всюду так быстро, чуть поодаль — толпа и так расступалась, пока он не подошел к мальчику, уже понимая,что опоздал. Ребенок сейчас не умирал, не нуждался в спасении — пожар не был потушен, но жертвы уже были далеко от опасности. И ветер, прогнав волну пыли по городу, стих за его пределами.<br />— Этому ребенку нужно учиться отвечать за свою силу. Я забираю его. Буря не тронет вас. — Ему никогда не возражали. Тому, кто тысячелетия тому назад научился сводить магию и&#160; саму стихию, обычно, не возражали. А потому, задержав взгляд ненадолго на том человеке, в ком бушевала Тень, Колдун цепко сжал пальцы в перчатке на хрупком предплечье мальчишки и забрал его с собой — взметнулся вихрем ветер вокруг мага и его добычи, мешая рассмотреть хоть что-то, пока в воздухе не хлопнули кожистые крылья удаляющейся виверны.</p> mybb@mybb.ru (Андерс) Tue, 14 Dec 2021 11:15:04 +0300 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=31#p31 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=24#p24 <p>— Ну, знаешь, — заметил Андерс очень деловым тоном, вручая Мариан моток. — Нужно быть готовым ко всему. Вдруг какой-нибудь раскаявшийся храмовник попросит привязать его к столбу, чтобы у него больше не было соблазна ходить в Казематы, а у тебя даже веревки нет? </p> <p>Претендовать на лучшего вязателя узлов он бы не смог даже при всем желании — все мечты о пиратстве так и остались мечтами, а еще сказывался недостаток личного&#160; опыта в подобных мероприятиях, поэтому спорить с Хоук смысла не было; кивнув ей в знак благословления — мол, жги! — Андерс занялся внимательным осмотром доставшегося им имущества.<br />Оказалось, что все кубки разные — одни большие, другие поменьше; какие-то шире, а какие-то вообще странной геометрической формы; было решительно непонятно, зачем и для чего их отливали в таком количестве вариантов. В Круг Андерса забрали не из благородной аристократической семьи, поэтому приходилось признавать: в таких тонких материях он ни гарлока не смыслит.<br />Одно было ясно точно: они имеют значимость, наверняка немало стоят и прямо-таки просятся, чтобы их не оставляли одиноко валяться в песке. Моральные колебания по поводу инициативности Хоук мучили его недолго; любой хороший человек, свято чтящий Создателя и не совершающий дурных поступков, возмущенно отказался бы от такого предложения.<br />К счастью, хорошим человеком Андерс себя не считал — иначе бы совесть заела его за всех этих несчастных, сраженных магией и ударами посоха. В том, что несчастные до сих пор не шевелились и не подавали признаков жизни, была заслуга исключительно их слаженного дуэта.<br />Как-то в таверне в время своего очередного побега из Цитадели Кинлох Андерс услышал присказку — мол, хороший лекарь всегда знает, как помочь хорошему человеку встать на ноги, и как помочь плохому никогда больше на них не становиться. Если так подумать, она была недалека от правды.</p> <p>— Слушай, Мариан. Я видел здесь малину — на обратном пути соберем немного листьев, —&#160; наверное, это было самым странным, что можно было вдруг произнести в процессе перебирания всякого барахла, однако хилый кустик на подходе к Киркволлу на самом деле вырос. — Выпьем чаю за наши тяжелые труды. Если ты захочешь, конечно.<br />Он не настаивал — все-таки мало кому Клоака навевала мысли о добром и вечном, и мало кто захотел бы провести там лишнюю половину часа. Но все равно предложил — а вдруг. Больше ему нечем было отблагодарить Хоук за помощь... и за компанию тоже. За то, что его собственный нос до сих пор цел и не тронут.</p> <p>«Андерс, &#8211; возвестил внутренний голос таким тоном, что сразу стало понятно: ничего хорошего он не скажет. &#8211; Ты забываешься. Твое стремление к праздному досугу недопустимо до тех пор, пока в этом городе продолжают угнетать слабых, пользуясь неограниченной властью, и твое уклонение гневит меня не меньше. И у тебя нет второй кружки. Ты ее разбил».<br />«И в самом деле, &#8211; покорно согласился Андерс с последним утверждением и проигнорировал все остальное, будто и не было никаких возмущенных наставлений. В последнее время это стало самым полезным из приобретенных умений, полезнее даже привычки проверять ножки стульев, на которые садишься — вездесущие крысы могли их обглодать, даром, что хотя бы из клиники эту заразу почти удалось вытравить. — Но не беспокойся, я что-нибудь придумаю».<br />Изначально кружек было три — и если первая рухнула со стола, когда он сметал оттуда ворох бумаг и мусора, то вторую, вероятно, утащил в суматохе кто-то из пациентов или им сочувствующих. Помнится, тогда он даже не разозлился — заметил, пожал плечами и забыл. Не такое это незаменимое сокровище, чтобы сильно переживать по поводу его пропажи.<br />Сейчас это осложняло дело. Совсем немного. Потому что в условиях острого дефицита снабжения приходилось мыслить рационально и рассматривать окружающую действительность с точки зрения холодного расчета — что могло пригодиться в деле, а что можно было сбыть для потребностей клиники. Что-то вообще шло на выброс, чтобы не занимать свободное место, которого и без того оставалось немного. Что-то... могло быть временно употреблено не совсем по назначению, да.&#160; &#160; &#160;<br />Ему показалось, что у него наверняка был очень торжествующий вид, когда он снова посмотрел на эту злосчастную серебряную посуду.</p> <p>— Я возьму отсюда что-нибудь... для личных нужд, — Андерс кивнул на любезно собранный им сервиз. — Но потом отнесу Лирен.<br />Он действительно собирался это сделать. Если беженцы узнали бы, что у их целителя хранятся настолько ценные вещи, то вряд ли бы ему удалось проснуться с нетронутой ножом шеей — некоторых из них не остановили бы никакие предыдущие заслуги, потому что есть хотелось прямо сейчас.<br />В этом была вся изнанка Киркволла — Андерс понимал, что Справедливость, кем бы он сейчас ни был, все равно оставался прав. Кто-то все равно должен был пренебречь своими потребностями и желаниями ради чужого блага — он не заводил друзей и не особо нуждался в отвлеченном общении, и, видит Создатель, так продлилось бы еще очень и очень долго. Но вот Хоук...<br />С Хоук всегда было легко и приятно. Своим присутствием она разбавляла всю эту угнетающую безнадежность — даже сейчас, когда лихо связывала разбойников между собой. Кажется, краснота с ее лица наконец-то схлынула — Андерс не подозревал об ее истинной природе, а потому грешил на подскочившее давление от жары и болевого синдрома; то рвение, с которым она принялась связывать разбойников, заставило его окончательно поверить в ее улучшившееся самочувствие.</p> <p>Если бы кто-то сказал ему еще вчера, что он будет невольно любоваться процессом издевательства над полутрупами, Андерс бы точно покрутил пальцем у виска. И сделал бы это дважды, если бы к этому добавили тот факт, что Изабелла все-таки может научить чему-то приличному.&#160; &#160;<br />— Красиво, — искренне похвалил он работу Мариан, когда дело было сделано. — Хоть на полку ставь.</p> <p>Интересно, что подумают те, кто их найдет...<br />Андерс, в свою очередь, мог похвастаться увесистым мешком, перекинутым за плечо, и книгами под мышкой — это оказался рукописный сборник легенд и преданий народов Тедаса в трех томах с иллюстрациями, правда, часть страниц была вырвана, часть зачем-то сожжена. Самым главным сейчас было добраться до Киркволла, не привлекая особого внимания, потому что на Рваном Берегу обеспеченные люди всегда вызывали много лишних вопросов — и поди объясни, что обеспеченными они стали всего с полчаса назад.</p> <p>Андерс посмотрел на небо — светлое, светлое небо с пылающим диском полуденного солнца, сощурился и вздохнул полной грудью. Можно сказать, до следующего раза.<br />В Клоаке ему не нужно было ни больших удобств, ни обходительных господ в качестве пациентов, но не хватало только одного.<br /><span style="font-style: italic">Воздуха.</span><br />— Пойдем, — он улыбнулся Хоук, перекидывая мешок за плечо. — Ты ведь всегда так делаешь? Превращаешь скучные дела в вечеринки с приключениями, ну и все в таком духе.<br />Это был риторический вопрос — он и без того знал, что это действительно так; но это была не та переделка, которая стоила душевных переживаний. Совсем наоборот.</p> <p>В Киркволле они обязательно сбудут все эти богатства — и наскребут еще денег в казну той жуткой экспедиции, в которую он так не хочет идти и готов средь бела дня написать СМЕРТЬ ВСЕМ ХРАМОВНИКАМ на дверях Церкви, лишь бы его освободили от этой повинности. Разумеется, он не скажет об этом Хоук сейчас. Разумеется, он поздравит ее с тем, что очередная безумная авантюра стала на еще один шаг ближе.<br />А потом они наверняка посмеются над всеми сегодняшними событиями, обсудят грядущие перспективы &#8211; и будут пить чай.</p> mybb@mybb.ru (Андерс) Tue, 14 Dec 2021 10:52:51 +0300 http://fabrikaslyoz.rusff.me/viewtopic.php?pid=24#p24